Рэй Брэдбери. Вино из одуванчиков

18 января 2012 г. 01:58 в Клуб_писателей 641

Вино из одуванчиков Рэя Брэдбери

На мой взгляд, один из самых НЕфантастичных и реалистичных произведений Брэдбери, написанное, как всегда, непередаваемо поэтичным слогом и мастерски построенное из маленьких событий-рассказов. В городке Гринтаун, штат Иллинойс, живет мальчик Дуглас Сполдинг. Вся повесть – описание его приключений летом 1928 года. Одно из главных событий, ежегодный обряд, с которого, собственно, и начинается лето для него - приготовление вина из одуванчиков:

они набрали полные мешки одуванчиков и отнесли вниз, в погреб. Вывалили их из мешков, и во тьме погреба разлилось сияние. Винный пресс дожидался их, открытый, холодный. Золотистый поток согрел его. Дедушка передвинул пресс, повернул ручку, завертел – быстрей, быстрей, - и пресс мягко стиснул добычу…

… Вино из одуванчиков. Самые эти слова – точно лето на языке. Вино из одуванчиков – пойманное и закупоренное в бутылки лето. И теперь, когда Дуглас знал, по - настоящему знал, что он живой, что он затем и ходит по земле, чтобы видеть и ощущать мир, он понял еще одно: надо частицу всего, что он узнал, частицу этого особенного дня - дня сбора одуванчиков – тоже закупорить и сохранить; а потом настанет такой зимний январский день, когда валит густой снег и солнца уже давным-давно никто не видел, и, может быть, это чудо позабылось, и хорошо бы его снова вспомнить, - вот тогда он его откупорит! Ведь это лето непременно будет летом нежданных чудес, и надо все их сберечь и отложить для себя, чтобы после, в любой час, когда вздумаешь, пробраться на цыпочках во влажный сумрак и протянуть руку… А многие ли из нас постоянно помнят эту нехитрую истину - мы живы, и хотя бы порой нужно просто наслаждаться жизнью? В этом магия Брэдбери – открывать в давно известных вещах новое, удивительное, волшебное.

О да, лето будет полно чудес: городской ювелир изобретет Машину Счастья, жена почтальона разоблачит ведьму Гудуотер, старый полковник Фрилей окажется настоящей Машиной Времени. а владелец Галереи мистер Мрак держит в заточении саму мадам Таро… вот такие обычные жители самого обычного городка.

Но, кроме чудес, лето полно и потерь: уедет лучший друг Джон Хаф, больше не будет бегать по рельсам и сыпать искрами городской трамвай, и Зеленая машина тоже больше не будет скользить по улицам… Полковник Фрилей «упадет за край Земли» и умрет даже любимая прабабушка. не говоря уж о Душегубе – олицетворении всего темного и страшного в лице местного маньяка-убийцы. Душегуб и его излюбленное место охоты Овраг - темный осадок на дне бутылки вина из одуванчиков.

Тьма поглотит в одно мгновенье; одно чудовищное, леденящее мгновенье – и все кончено. Еще задолго до рассвета, задолго то того, как полицейские начнут прощупывать своими фонариками темную, растревоженную тропинку и на ней зашуршит щебень под ногами людей, которые в смятении кинутся на помощь. И даже если они всего в пятистах шагах от тебя, а уж наверно так оно и есть, темный прибой может захлестнуть за три секунды и отнять у тебя все твои десять лет и …

Жизнь – это одиночество. Мама тоже одинока. В эту минуту ей нечего надеяться ни на святость брака, ни на защиту любящей семьи, ни на Конституцию Соединенных Штатов, ни на полицию; ей не к кому обратиться, кроме собственного сердца, а в сердце своем она найдет лишь неодолимое отвращение и страх. В эту минуту перед каждым стоит своя, только своя задача, и каждый должен сам ее решить. Ты совсем один, пойми это раз и навсегда.

И может быть, самое ужасное в жизни то, что Душегуб

«похож просто на человека! Уж если ты Душегуб, то и должен быть похож на Душегуба, верно? А этот похож на лоточника – знаешь, который вечером перед кино торгует конфетами» … скольких погубило такое заблуждение? Сэр Брэдбери не может не пугать, ведь он – Мастер Страха. Один из самых страшных и напряженных моментов – путь домой красавицы Лавинии Неббс через ночной Овраг:

Сверчки молчали. Сверчки прислушивались. Ночь прислушивалась к ней и к ее шагам. Все дальние ночные луга и все ближние деревья против обыкновения застыли и не шевелились; листья, кусты, звезды и трава в лугах – все вдруг замерло и слушало, как бьется сердце Лавинии Неббс. И может быть, где то за тысячу миль, на глухом полустанке, где от поезда до поезда – целая вечность, одинокий путник читает сейчас газету при тусклом свете единственной лампочки - и вдруг поднимает голову, прислушивается и спросит себя: что это? И подумает: наверное, просто дятел стучит по дуплистому стволу. Но нет, это не дятел, это Лавиния Неббс, это ее сердце стучит так громко.

Тишина. Тишина летней ночи, что раскинулась на тысячи миль, затопила землю, точно белое море, полное теней.

Скорей, скорей! Все ниже по ступенькам.

Вино из одуванчиков. Попытка сохранить ценность каждого дня, попытка противостоять всеразрушающему Времени (Оврагу, Душегубу, самой Смерти?), ведь старость и смерть ужасны: вынужденный не выходить из комнаты больной полковник Фрилей, воспоминания которого уносят мальчиков в прошлое, не помнит, на чьей стороне он сражался; Элен Лумис вынуждена отказаться от любви с надеждой обрести ее в следующей жизни; старая миссис Бентли отчаянно пытается доказать даже больше самой себе, чем детям, что была когда-то молода.

От смерти не застрахован и сам Дуглас:

Солнце за окнами кинотеатра освещало какую-то ненастоящую улицу, ненастоящие дома, и люди двигались так медленно, словно затонули в ослепительных тяжелых волнах чистого горящего газа, и Дуглас думал: «Никуда не денешься, пора, надо идти домой и дописать в блокноте последнюю строчку: КОГДА-НИБУДЬ И Я, ДУГАС СПОЛДИНГ, ТОЖЕ ДОЛЖЕН УМЕРЕТЬ…»

И он и впрямь чуть не умирает, причем через несколько дней, но решает жить благодаря мистеру Джонасу, и открывает для себя еще одну истину летом 1928 года:

«Как же мне отблагодарить мистера Джонаса? Как отблагодарить, чем отплатить за все, что он для меня сделал? Ничем, ну ничем за это не отплатишь. Нет этому цены. Как же быть? Как? Может, надо как-то отплатить кому-нибудь другому? Передать благодарность по кругу? Оглядеться по сторонам, найти человека, которому нужно помочь, и сделать для него что-нибудь хорошее. Наверное, только так и можно…»

Удивительно добрая, красивая и светлая книга. Ну и конечно, местами страшная.






Меню